О чём нас спрашивают инвесторы

Казначейские векселя — единственная позиция, которая ни в одном крупном падении с 2007 года не теряла больше 0,1%. Они приносят около 4% и позволяют выводить средства и ребалансировать портфель после обвала, не продавая то, что только что подешевело.

Золото — один из немногих активов с почти нулевой корреляцией с акциями; оно защищает от инфляции, слабого доллара и потери доверия к экономической политике. Его доля рассчитана на диверсификацию, а не на ожидаемую доходность: 5% в Сбалансированной и 4% в Агрессивной. Оценка высокая — около 14% выше пика 1980 года с поправкой на инфляцию (октябрь 2026 года), — поэтому ежеквартальная ребалансировка сокращает золото после ралли. От кризиса ликвидности оно не защищает: в марте 2020 и марте 2026 года золото падало вместе с акциями.

Сырьё было единственным активом, выросшим в 2022 году, когда акции и облигации падали вместе. При инфляции 3,7% в сентябре 2026 года и перебоях с поставками нефти портфели сохраняют эту страховку. Цена известна заранее: повтор падений 2008 или 2015 года стоил бы через эту часть около 4% стоимости портфеля, а в самой нижней точке сырьевого обвала 2008 года — примерно до 8%.

Тренд зарабатывает в затяжных медвежьих рынках и инфляционных шоках: +18% в обвале 2007–2009 годов (по фондам-аналогам) и +32% в падении 2022 года. Он теряет в быстрых V-образных обвалах и в годы без направления — их покрывают гособлигации, кэш и BTAL. Без DBMF оба портфеля с 2008 года заработали бы чуть больше, потому что акции росли очень сильно, но в 2007–2009 и 2022 годах упали бы глубже (Агрессивная — на 41% вместо 34% в 2007–2009 годах), а коэффициент Шарпа был бы ниже.

Технологии (XLK) составляют 33% Агрессивной и 15% Сбалансированной, так что в обеих это самый крупный отдельный риск. Доли фиксированы и при ребалансировке возвращаются к цели, так что прибыль фиксируется по ходу. Остальное в Агрессивной — дивидендные акции, здравоохранение, равновзвешенный S&P 500, инфраструктура, сырьё, тренд, золото, гособлигации и анти-бета хедж. В крахе доткомов 2000–2002 годов, когда XLK упал на 80%, портфель с нынешними весами в худшей точке потерял бы 35% против 45% у S&P 500 (месячные данные с аналогами, описанными в Методологии). В падении 2022 года Агрессивная потеряла 10%, а S&P 500 — 24%; в обвале ИИ-чипов в июне–июле 2026 года, когда акции полупроводников упали на 25%, она потеряла 2%.

В 2022 году акции и облигации падали вместе: S&P 500 потерял 24%, IEF — 15%. Портфели поддержали сырьё (HGER +16%), тренд (DBMF +32%) и BTAL (+17%). От январского максимума S&P 500 до октябрьского минимума Сбалансированная потеряла 5%, Агрессивная — 10%, а портфель 60/40 — 21%.

Комиссии фондов, взвешенные по долям, составляют около 0,35% в год для Сбалансированной и 0,34% для Агрессивной. Каждая сделка в расчётах стоит 0,20% от каждого купленного и проданного доллара, и показанная история уже включает эти издержки. Ежеквартальная ребалансировка оборачивает около 20% портфеля в год, поэтому торговые издержки — около 0,04% в год.

Нет. Портфели не используют кредитное плечо и не открывают коротких позиций: все веса длинные и в сумме дают 100%. Некоторые фонды применяют деривативы внутри своей структуры: DBMF держит фьючерсы, HGER — сырьевые свопы, а BTAL открывает длинные и короткие позиции по акциям.

Раз в квартал. По цене закрытия первой торговой сессии каждого квартала все позиции возвращаются точно к целевым весам, как бы мало они ни отклонились. Так портфель сокращает то, что выросло, например золото, и докупает то, что упало. Каждая ребалансировка стоит 0,20% от каждого купленного и проданного доллара.